Карклинс, Расма. Система в ответе за это: коррупция в посткоммунистических странах

126 ГЛАВА 5 сосредоточены на обменах с такими же членами другой системы за счет непосвященных лиц. Культура «функциональной дружбы» служила камуфляжем для обмена услугами, как нечто приятное и доброе. Зависимость от личных контактов также означала, что доверие к официальным институтам было уже подорвано, и появилась огромная пропасть между полезными частными и дисфункцио нальными государственными структурами 26 . За получение должностей, контролирующих вожделенные ресурсы, устанавливалось вознаграждение, и стремление получить некоторые должности объяснялось именно тем, что они предлагают больше возможностей для использования незаконных методов. Этот пункт очень важен, в нем идет речь о типе коррупции, где государственную должность захватывают с конкретной целью эксплуатации. Это качественно отличается от ситуации, где занимающее определенное положение должностное лицо иногда уступает искушению самообогащения за счет государственных интересов. Энтони Камински (Antoni Kaminski) утверждал, что пропитывание официального фасада государства сетью отношений, связанных частными интересами, привело к постепенной приватизации самого государства: «На индивидуальном уровне это проявляется в отношении должностных лиц к своему официальному положению, которое они расценивают скорее как свои частные благотворительные фонды, а не как официальные функции. Такая стратегия... также ослабляет политическую поддержку реформам» 27 . Этим точно определяется политическая стоимость блата и другой незаконной практики. Степень незаконности этих методов деформировала отношение народа к закону, равным возможностям, заслугам и справедливости. Готовность к решающей политической реформе или даже к революции была подорвана фактическим соучастием режима ’ . Коррупция обслуживала систему, так как была неофициальной альтернативой институциональной реформе 28 . В то же самое время подрывали и саму коммунистическую систему, ведь ее идеологическая и риторическая легитимность зависела от облика, который должен быть эффективным, проявляющим заботу о равенстве и социальной справедливости и свободный от коррупции. Когда в конце 1980-х Горбачев позволил гласности публично